– Дяденька, не на-адо! А-аай, не на-адо!!

– Умр-р-ри-и! - Володя прицелился из нагана.

– Стой, скажу! дай сказать... - мальчишка протянул руки, - вон она, - показал на барышню, - Антонина Алексевна: её слушаюсь! А этот - вишь, оделся! А то был в пинжаке, в сапогах...

Ромеев опустил револьвер, левую руку положил "мальцу" на голову.

– Не ври мне только. Где встречаетесь?

– На Шихобаловской, в прачечной у китайца. Линьтя - его зовут. Дразнят: дядя Лентяй. А велено его звать: Леонтьев. Она - главнее. Меж собой её зовут: товарищ Антон. А этот - он недавно прибыл. Его зовут Староста.

Быбин и Шикунов, переглянувшись, потрясённо молчали, держа винтовки так, точно вот-вот на них нападут. Они доверяли Ромееву, но что задержали троих не зря - в это верили не до конца.

И вдруг - эти слова "шкета"...

– Ложь! Мерзкая ложь! - остервенело кричала барышня: в голосе звенела сталь.

"Лапоть" завывал:

– Оговорил, беда-аа...

Лушин пихнул его прикладом в живот, левой рукой толкнул так, что мужичонка, отлетев, упал набок.

Ромеев спросил мальчишку:

– Разведку собранную они как отсылают? Не с голубями?

– С голубями! Пацан, постарше меня, с отцом занимаются. Отца по-чудному зовут - Алебастрыч. На Садовой, у Земской больницы живут.

– Срочно надо в контрразведку, - с затаённым - от ошеломления - дыханием, со странно-умилённым видом выговорил Шикунов. - Это целое подполье работает...

Задержанных повели. Женщина, охрипнув, со слезами ненависти выкрикивала:

– Вы неминуемо заплатите! За меня есть кому вступиться...

Как только вошли в кабинет Панкеева, барышня бросилась к нему, заламывая руки:

– Господин офицер! Мой отец - председатель земской управы!.. в Новоузинске... расстрелян красными! Мы с мамой спаслись в Самару, я ищу моего жениха - прапорщика Черноярова, он в Народной Армии с первого дня...