– Дяденька, это на Уфу? Я батю ищу! Сказывали - его на Уфу. Какой полк-то? Мой батя в Сызранском...

Доброволец вежливо ответил: полк - Седьмой Хвалынский, следует в сторону Оренбурга.

– Не до Павловки? Сказывали, там биться насмерть будут. За батю боязно. Мать хворая лежит, какой день не встаёт...

На плечо мальчишки легла рука Ромеева.

– Здорово, Митрий!

– Ванька я, - зорко вгляделся в незнакомого военного.

– Отец, говоришь, следует на Уфу? А сам боишься, что его убьют под Павловкой. Направления-то разные.

У паренька в руке - бумажный свёрточек. Протянул:

– Крестик серебряный на гайтане. С иконкой! Святой Михаил Архангел! Мать наказала отца найти - передать...

– Идём к отцу! Ждёт, говорю! - Ромеев взял пацана за запястье. Сообщил

добровольцу: - Украл крестик только что. У контуженого взял обманом.

Солдат в пенсне остался стоять - с выражением растерянного недоверия.

Мальчишка пронзительно вскричал:

– Люди добрые! Караул!! - тут же смолк от жгучей боли в руке.

– Сломаю грабельку! - раздалось над ухом.

Быстро шли сквозь толпу.

– Воришка это! Воришка! - внушительно охлаждал Быбин тех, кто порывался вступиться. Ромеев велел ему отвести "шкета" к багажному помещению вокзала, ждать там. Лушина послал найти Шикунова: вдвоём они должны взять "лаптя", тоже доставить к багажному.

– Я туда же бабёнку приведу! - шепнул Володя, побежал.

От багажного вели троих. Хорошо одетая барышня возмущалась:

– Позовите офицера! Это - своеволие пьяных!

Мужичонка в лаптях молился вслух. Паренёк помалкивал. Спутники Ромеева с винтовками наперевес окружали группку, сам он шёл впереди с наганом в руке, покрикивал: