Шикунов предложил Володе:
– Вам бы скрыться...
Это подхватили.
– Печалуюсь я... - Ромеев произнёс слово "печалуюсь" с таким горьким, болезненным выражением, с каким мужик говорит об утрате коня. - Об одном-едином печалуюсь: шпионам полная воля и возможность!
Выдохнул жарко:
– Желаете, докажу? Всё равно ж на месте сидите.
7.
Пойти с Володей решилось человек семь-восемь. Он оправил гимнастёрку, прихватил винтовку - солдат, каких масса вокруг.
На станции Самара - шесть платформ, откуда то и дело отходят составы с войсками. Около часа Ромеев и его команда ходили в толчее по платформам. Кое-кому это наскучило, с Володей остались четверо. Его шёпот заставил их замереть:
– Определённо! - отчётливо и непонятно прошептал он, указал взглядом на высокую миловидную барышню в шляпке с вуалью, в перчатках. Она спрашивала офицера, какой полк погрузился в эшелон, куда следует. Ей нужно - объяснила - разыскать прапорщика Черноярова.
Молодой офицер любезен. Хорошенькой незнакомке так приятно угодить! Мадмуазель не знает, в каком полку служит прапорщик Чернояров?
– Ах... я не разбираюсь... кажется, в Шестом...
Офицер улыбается: разумеется, мадмуазель и должна быть беспомощной в подобных вопросах.
– Шестой Сызранский сегодня уже отправлен в оренбургском направлении.
О, как жаль! Барышня расстроена. Прощается. Пошла.
Ромеев "отпустил" её шагов на пятнадцать, неторопливо двинулся следом; спутники - за ним. Она, обронил негромко, уже им попадалась: на второй платформе и на четвёртой.
– Правильно, - подтвердил Быбин, - припоминаю.
Лушин с недоверчивостью возразил:
– Барышень тут немало.
– Ну, я-то не спутаю! - обрезал его Ромеев. Доказывал вполголоса: - Зачем ей: что за часть? куда? Офицерики рады потоковать: тетер-рева! И не вдарит в башку: не знаешь, в каком полку служит, чего ж спрашивать - какой полк грузится да куда едет? Мокрогубые! По виду, по обхожденью, она - ихняя. Каждый представляет свою: эдак, мол, и его бы искала. С того языком чешут.